Адрес для «Бурана»: Москва-400

Природа жаждущих степей его в день гнева породила…
Александр Пушкин, «Анчар».

Мы проезжали по Чистополью, ничем особо не примечательному селу в Ленинском районе, что под Керчью, когда краем глаза я вдруг увидел на обочине автомобиль, смутно показавшийся мне знакомым. Я неспециалист в автомобильных марках, но этот черный красавец даже мимоходом вызывал подспудное уважение, заставлял уважительно оглянуться, а потом и остановиться… Так и есть: это был ЗИМ, детище завода имени Молотова.

Но откуда в этой глухомани появился «наркомовский автомобиль», одна из двух, наряду с ЗИСом, марок машин представительского класса Советского государства?
Водитель, явно польщенный нашим очень уважительным отношением к его авто, пояснил, что машина досталась ему от отца, который еще в 60-е годы приобрел ее у какого-то высокопоставленного военного, служившего на Багеровском аэродроме.
- Хороший автомобиль, - продолжал водитель. – 54-го года постройки – и без капитального ремонта. Все родное: мотор «Даймлер-Бенц», кузов – луженая сталь, салон ковром оббит, девять мест…
- Девять мест?
- Ну вот, смотрите: три, включая водительское, впереди, три откидных на спинке переднего сиденья и три сзади.
Я откинул приставное сиденье, присел. Провел рукой по ковру обивки.
- Комфортный, мощный автомобиль!
- Еще бы! – усмехнулся водитель. - Отец к нему бомбовую тележку цеплял, мы на ней сено возили…
- Не понял, какую тележку?
- Ну, как какую? – удивился моему непониманию собеседник. - От бомбы атомной!

Москва-400 в Багерово

После того, как в 1945 году американские атомные бомбы обрушились на Хиросиму и Нагасаки, стало понятно, что ядерная монополия США – серьезный аргумент в споре за мировое господство. СССР был вынужден немедленно принимать ответные меры. Работы по созданию советского супер-оружия велись ударными темпами. 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне, расположенном в казахской степи, под руководством И.В. Курчатова было произведено испытание первого советского атомного устройства РДС (аббревиатуру расшифровали, как "Россия делает сама", и такое название прижилось). Устройство взорвали, прикрепив к специально построенной 30-метровой стальной башне.
Однако для ядерного равновесия с США Советскому Союзу мало было создать свою бомбу. Нужно было иметь надежный способ доставки атомного заряда к целям на территории вероятного противника. Тогда, в конце 40-х, Америка технически уже была способна бомбить нас. Уравнять шансы, а значит, сделать ядерный удар бессмысленным и невозможным, было жизненно необходимо.
Багеровскому аэродрому отводилась в этой задаче особая роль: на полигоне-71 (так он именовался в документах) испытывались самолеты, предназначенные к боевому применению «изделий». Этим словом было принято обозначать в документах и повседневном общении атомную бомбу (что касается взрыва, то он именовался «явлением»). На аэродроме испытывались механизмы подвески бомбы к самолету, отрабатывался пилотаж, техника бомбометания. Конечно, самих зарядов в Крым не привозили, только оболочку-корпус. Но первое время недостаток знаний и опыта приводил к нештатным ситуациям, которые сегодня ветераны вспоминают с улыбкой:
- Однажды при перегрузке с платформы на трейлер груз опрокинулся, и «изделие», пробив стенку контейнера, угрожающе выползло наружу. Мы разбежались, на землю попадали и ждем: рванет или нет? Но все, понятно, обошлось.
Впервые в мире термоядерная бомба была сброшена с самолета на Семипалатинском полигоне 12 августа 1953 года. Это было всего четвертое по счету ядерное испытание в СССР. Рассказывают, что прямо на полигоне 50-летний «отец» советской атомной бомбы Игорь Курчатов глубоко поклонился 32-летнему Андрею Сахарову – автору бомбы термоядерной: «Тебе, спасителю России, спасибо!». Эта бомба существенно охладила пыл Пентагона, который настаивал на скорейшем развязывании ядерной войны против СССР.

Хиросиму уничтожила бомба мощностью 20 тысяч тонн тротилового эквивалента. Термоядерные бомбы преодолели чудовищный рубеж - в миллионы тонн тротилового эквивалента. Семипалатинский полигон стал непригоден для взрывов такой мощности: рушились здания и гибли люди в десятках километров от запретной зоны. Из соображений безопасности со второй половины 50-х годов испытания перенесли на остров Новая Земля в Баренцевом море.

Разработчики супер-оружия жили и работали в тщательно засекреченных центрах, разбросанных по всей стране. Сейчас названия многих из них известны: Челябинск-70, Арзамас-16… Последний, кстати, находился в Сарове - некогда духовном центре России. Город, куда в свое время тянулись тысячи паломников, шедших поклониться великому молитвеннику за святую Русь, батюшке Серафиму Саровскому, в одночасье просто исчез - с карт, из переписки, даже из учебных пособий по истории. Полигон ВВС неподалеку от поселка Багерово имел адрес для официальной переписки Москва-400.

Расположенный в 40 км от Керчи, рядом с крупным поселком, железнодорожной станцией, аэродром оставался для непосвященных тайной. Среди местного населения разговоры об объекте дальше баек о каком-то подземном аэродроме не пошли. А сотрудники ЦРУ местонахождение полигона так и не обнаружили, не говоря уже о характере проводимых на нем испытаний.
Интересно, что, кроме режима особой секретности, своеобразную защитную функцию выполнял и статус местности – заповедная зона «Багеровская степь». Здешние растительные сообщества действительно уникальны, поскольку степные травы растут здесь с незапамятных времен и земля никогда не распахивалась.

«Кузькина мать»
В 1959 году генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев, на весь мир стуча туфлей по трибуне Генеральной Ассамблеи ООН, пообещал показать империалистам «кузькину мать». Узкий круг посвященных знал, что в устах советского лидера фольклорный образ имеет вполне конкретное содержание: наша страна располагала сверхмощным оружием - 100-мегатонной водородной бомбой.
В одну из октябрьских ночей 1961 года состав специального назначения покинул Арзамас-16. Никто из военных, сопровождающих груз, не знал, каков конечный пункт их движения. Более того, в процессе пути адрес назначения несколько раз менялся. Наконец, состав оказался на Кольском полуострове, в закрытой зоне.

А в это время на аэродроме Багерово, в полку стратегических сверхдальников ТУ-95, уже несколько месяцев шли напряженные тренировки экипажей. Летчики тяжелых бомбардировщиков отрабатывали сброс новых «изделий». Они не знали, что это за бомба; их делом было точно и вовремя отделить «изделие» от самолета и рвануть на форсаже. Но задача усложнялась рядом обстоятельств.
Во-первых, поражали размеры бомбы: длина - восемь метров, диаметр – около двух. Такая махина не влезала в бомболюк даже ТУ-95 - самого большого на тот момент бомбардировщика в СССР. Чтобы самолет мог нести такое «изделие», пришлось существенно переделать конструкции бомбового отсека, механизмов подвески и расцепления. В конечном итоге, часть бомбы находилась в расширенном бомбовом отсеке, а часть - снаружи.

Во-вторых, надо было обеспечить самолету-носителю возможность уйти из зоны взрыва на безопасное расстояние, а для этого – изготовить для «царь-бомбы» соответствующий парашют, замедляющий падение.
Обычная система парашютов не выдерживала нагрузки: на большой скорости падения купола, раскрываясь, «хлопали», мгновенно превращаясь в мелкие клочья. Ветераны вспоминают, что в результате отказов парашютных систем «изделие» уходило в землю на глубину до 20 метров. А в интересах военной науки полигонная команда должна была выкопать (!) бомбу или ее остатки, собрать и всё, - до малейшего осколка - доставить в лабораторию.
Мягко опустить на землю груз в 27,5 тонны удалось только после постройки специальной системы с площадью основного купола 1,6 квадратного километра (это больше, чем площадь парусов на мачте самого крупного парусника). Эту задачу с честью выполнили конструкторы расположенного неподалеку, в Феодосии, НИИ парашютно-десантных средств. Уникальную систему конструировали и испытывали два года!

У разработчиков, людей жизнерадостных, по этому поводу в ходу было две шутки. Одни говорили, что на изготовление парашюта ушло такое количество синтетики, что из продажи надолго исчезли капроновые чулки. А другие подсчитали, что ткани, израсходованной на создание гигантского парашюта, хватило бы на пошив бюстгальтеров для всех женщин Страны Советов.

Разрушительная сила бомбы в нормальном человеческом сознании не укладывается - 100 миллионов тонн тротилового эквивалента! Это во много раз большей всей взрывчатки, использованной в годы второй мировой войны, включая мощность атомных взрывов над Хиросимой и Нагасаки. И все - в одной бомбе. Испытать ее в полную силу наши ученые не решились: гигантский взрыв мог бы привести к глобальной катастрофе. Поэтому 30 октября 1961 года на Новоземельском полигоне самую мощную в истории человечества бомбу проверили только на половину ее расчетной мощности.

Взрыв произошел в 11.32 по московскому времени на высоте четыре километра. Вспышка от взрыва наблюдалась в течение 70 секунд и была видна с расстояния до 800 км. «Свет вспышки исходил от огромного огненного шара, который достиг земли и продолжал расти до размера около 10 км в диаметре», - рассказывает очевидец. – «За люком просто разлился свет - море, океан света. В этот момент наш самолет оказался между двух слоев облачности, а там, в этом прогале, снизу, появляется громаднейший пузырь светло-оранжевого цвета! Он, как Юпитер, громадный, мощный, уверенный, самодовольный!».
Грибообразное облако достигало высоты 75 км; диаметр ножки «гриба» - зона полного уничтожения - составлял 28 км. После взрыва нашу планету трижды обежала сейсмическая волна…

Бомба была сброшена с высоты 10,5 км. Гигантский парашют сумел удержать груз в воздухе чуть больше трех минут. Самолет, успевший улететь от эпицентра взрыва на 40 с лишним километров, сотрясался от могучих ударов взрывных волн, следовавших одна за другой…
Родина высоко оценила труд участников этого грандиозного проекта. Коллектив разработчиков парашюта, под которым супер-бомба опускалась на Новую Землю получил Ленинскую премию. Майор Дурновцев, сбросивший бомбу, вернулся на землю подполковником и Героем Советского Союза. Андрею Дмитриевичу Сахарову вручили третью звезду Героя Социалистического Труда.

Но вот что характерно: если первые успешные испытания вызывали у создателей оружия чувство удовлетворения от хорошо сделанной работы, то последствия этого взрыва подействовали на большинство свидетелей «явления» угнетающе. Они своими глазами увидели репетицию конца света… Некоторые ученые высказывали предположения, что в результате взрыва в атмосфере может выгореть водород и планета Земля перестанет существовать. Кто-то предсказывал смещение Земли с орбиты, и это тоже была гибель. Самая безобидная из гипотез предрекала серию мощнейших землетрясений. Но все, слава Богу, обошлось.
Эту бомбу называли по-разному. В официальных документах она именовалась «изделием 202». Разработчики промеж собой называли ее Иваном. В историю она вошла под названием «кузькина мать». Бомбу можно назвать еще и «трудовым подарком съезду»: взрыв был приурочен аккурат к закрытию XXII съезда КПСС. Никита Сергеевич произнес с трибуны пламенные слова, вошедшие в фольклор: «Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи! За новые победы коммунизма!».

И тут на Новой Земле шарахнули «салют».

«Подарок XXII съезду» потряс мир в прямом и переносном смысле. Очевидцы рассказывают, что после взрыва изменилась картина северного сияния. В тот момент изменилось и соотношение сил в мире. После этого взрыва американцы согласились на запрет испытаний ядерного оружия в воздухе, на земле и на воде. Взрывы ушли под землю. Но таких сверхмощных бомб с тех пор больше никто не испытывал. Люди, правящие нашим миром, возможно, осознали, что даже вся их власть может мгновенно испариться в буйстве термоядерного монстра.

Посадка для «Бурана»

Новое предназначение Багеровский аэродром собирался получить во второй половине 80-х годов. 15 ноября 1988 года успешно стартовал грандиозный космический проект СССР: на орбиту вышел многоразовый орбитальный корабль «Буран» – наш ответ хваленому американскому «Шаттлу».

Ракетно-космический комплекс «Энергия-Буран» создавался для проведения военно-прикладных исследований и боевых действий в космосе. Его появление было обусловлено очередным витком военного противостояния СССР – США. В конце 70-х годов стали появляться сведения о разработке американцами нового вида оружия – нейтронной бомбы, которая поражала живую силу противника, но оставляла нетронутыми здания, технику. В ответ советское руководство приняло решение о создании лазерного вооружения, способного поражать наземные цели из космоса. Космический корабль многоразового использования «Буран» отлично подходил для этой цели.

«Буран», махина высотой более 16 метров, длиной около 37 метров и массой около 90 тонн, требовал специальной посадочной полосы. Багеровский аэродром, имеющий полную инфраструктуру космической базы, отлично подходил для радушного приема космического челнока. Его шестикилометровая взлетно-посадочная полоса была уникальной. Бетонные плиты были заглублены на 80 см в целинную, никогда не паханую степь: испытывавшая невообразимые нагрузки от постоянных взлетов и посадок стратегических бомбардировщиков рулежная дорожка не допускала ни малейшего дополнительного воздействия на грунт.
Однако грандиозному замыслу не суждено было сбыться.  А после 1991 года мощное хозяйство и вовсе пришло в упадок. Сейчас здесь тишина, летом нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков да, время от времени, ревом тракторов, перевозящих сено: какой тракторист откажет себе в удовольствии разогнаться по взлетной полосе одного из лучших аэродромов в мире!

Туристов сюда не возят: Украина не смогла содержать громадное хозяйство, полигон в настоящее время разграблен, и только взлетная полоса, плиты которой невозможно украсть, напоминает о том, что здесь, в Багерово, тоже ковался атомный щит Родины.

На снимках:
Оболочка первой советской атомной бомбы ныне тихо покоится на втором этаже Политехнического музея в Москве, а экспозиционный муляж водородной бомбы выставлен в музее Саровского ядерного центра.